yarkevich (yarkevich) wrote in anarchia_ru,
yarkevich
yarkevich
anarchia_ru

Советская литература в постсоветское буржуазное время.

НОВЫЙ МИР ЕЩЁ РАЗ, ИЛИ ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ОТ МИСТИЧЕСКОГО АНАРХИСТА ИГОРЯ ЯРКЕВИЧА

Что бы делала классическая советская литература в наше время?
Россия снова строит новый мир.
И тут очень может пригодится опыт советской литературы.
Советская литература уже однажды довольно успешно почти построила новый мир. Это было в двадцатых - тридцатых годах почти прошлого века.
Возможно это повторить и ещё раз.
Социализм, конечно, снова не построишь.
Тем более старообрядческий социализм Платонова - социализм чистой веры в советского Бога, сжатых зубов и рыганья после супа на картофельной кожуре. Но всё же советскую литературу можно попросить ещё раз построить что-нибудь новое. Не как в двадцатые - тридцатые годы, что-то новое совершенно с другим знаком, но всё же построить что-то новое.
Начнём с поэтов.
Пастернак чувствует себя довольно уверенно и пишет о светлом капиталистическом будущем: “Ты рядом, даль капитализма”.
Власть относится к нему с уважением и вернула дачу в Переделкино.
Мандельштам чувствует себя совсем неуверенно и пишет антилужковские стихи: “Мы живём. под собою не чуя Москвы”.
Пастернака считает конформистом, но всё же талантливым поэтом.
Ахматова пишет нервные стихи о безответной любви лесбиянки к гомосексуалисту и спокойные стихи о Пушкине.
Поддерживает отношения только с Мандельштамом.
С Цветаевой не разговаривает, но здоровается.
Цветаева - пишет нервные стихи о счастливой любви лесбиянки к гомосексуалисту и героическо-возвышенные стихи о Пушкине.
Хочет дружить с феминистками, но феминистки ее боятся.
С Ахматовой не разговаривает и не здоровается.
Блок написал поэму о новом русском Христе, но сам в церковь давно не ходит и вообще заметно охладел к православию.

Гумилёв ведёт колонку в радикальной газете монархического толка и пишет стихи о супермаркетах и ночных клубах.
Гордится знакомством с главарями преступных группировок.
Недавно купил газовый пистолет.
Хочет купить ещё один газовый пистолет, чтобы подарить его Мандельштаму.
Маяковский пишет рекламу в стихах.
Особенно хорошо у него получается о прокладках; “Ты люби её, люби, прокладку ОБИ”.
И о батончиках “Марс” тоже получается хорошо; “Эй, Русь, меняй квас на Марс”. О компьютерах и жвачке получается хуже, но рекламодатели довольны.
Пишет тексты для рок-групп.
По привычке участвует в работе избирательного штаба коммунистов.
Есенин - любимый поэт поп-звёзд.
Первый человек в мире поп-поэзии.
Женат на Алле Пугачёвой.
Выдаёт себя за антисемита, но ему никто не верит.
Пытался себя клонировать, но неудачно.
Когда напивается, выбрасывает из окна компьютер. Во время последнего запоя сжёг все компакт-диски с записями песен на его стихи.
Когда был в гостях у Пастернака, то, крепко выпив, выбросил из окна компьютер Пастернака.
Хлебников пытается дружить с постмодернистами и затерялся где-то посередине между Интернетом и толстыми журналами.
Багрицкий пишет романтическую поэму о транспортировке марихуаны из Средней Азии в европейскую часть России.
Светлов, Уткин, Смеляков и другие пролетарские поэты пишут антибуржуазные стихи.
Что-то вроде: “Каждая мразь жрёт Марс, а каждый хам ходит в храм”.
Но при этом они ближе к молодёжи, чем Маяковский, и пишут антинаркотические стихи для социальной рекламы.
Типа “Пей, парень, пей и кури, но только не трогай, парень, героин”. Производители рекламы их используют, но не так активно, как Маяковского.

А что бы делали советские прозаики?
Советским прозаикам трудно. Им сложнее, чем поэтам.
У прозаиков горизонт исчез совсем.
Прозаики тяжелее, чем поэты, переживают потерю Россией культурного энтузиазма.
Шолохов пишет, что и писал, но всё же с поправкой на конец века.
Девяностые годы ему представляются одним из перегибов НЭПа.
Шолохов работает над продолжением “Поднятой целины”.
Шолохов настолько одиозен, что его боятся все.
Шолохова не печатают.
Шолохов ушёл в андеграунд.
Он ест говно, подглядывает за проститутками и ночует с бомжами.
Утром читает бомжам то, что написал ночью. Шолохов стал мэтром нового андеграунда.
Единственным приличным писателем, кроме себя, считает Платонова. Хочет с ним познакомиться.
Когда НАТО бомбил Сербию, плюнул в окно американского посольства.
Фадеев снова был готов выполнить социальный заказ и написал роман “Разгром - 2” о генерале Лебеде и роман “Молодая элита” о прогрессивных олигархах. Пытался вести общественную деятельность, но не понял, в какую сторону ее вести.
Хотел стать депутатом, но не смог разобраться в партиях и политических интригах.
Так и не привык к многопартийной системе.
Оглядываясь по сторонам, иногда ходил в церковь.
Застрелился после того, как разоблачили Березовского.
Фурманов дезориентирован.
Фурманов пишет роман “Басаев” и сценарии для мыльных опер.
Алексей Толстой не растерялся.
Алексей Толстой решил написать по роману о каждом из московских патриархов после семнадцатого года, но застрял на православных обрядах, и теперь пишет эпопею в четырёх томах об истории секса в России в двадцатом веке с массовыми сценами и сквозными персонажами.
По ночам читает геральдические книги и смотрит порнографические сайты в Интернете.
Пытается помочь Фурманову правильно ориентироваться в современном мире.
Николай Островский - с Николаем Островским неясно.
Николай Островский нашёл какую-то новую сталь, которая вот-вот должна закалиться в огне постсоветского периода, но пока ещё сам не знает, что это за сталь. Возможно, это бывший секретарь парткома металлургического завода, безоговорочно расставшийся с советским прошлым и теперь проходящий вместе с Россией сквозь огонь и воду рыночной экономики.
Гайдар пишет очерки о горячих точках.
Написал слезливый роман о школьниках, употребляющих наркотики.
В романе все персонажи несчастные. Несчастные школьники. Несчастные наркотики.
Несчастные родители и несчастные наркодилеры. Но есть и позитивный пример - тинейджер по имени Марат организует команду таких же тинейджеров, ведущих показательно здоровый образ жизни.
В конце романа они устраивают наркодилерам Варфоломеевскую ночь.
Бабель - певец новых русских с еврейской фамилией.
Но новые русские с еврейской фамилией относятся к Бабелю равнодушно.
Они не считают Бабеля своим писателем.
Алексей Толстой им нравится больше.
Булгаков, как и Шолохов, пишет то же, что и писал.
Но не так одиозен.
Ректор Литературного института.
Ведёт на телевидении программу о духовности. Недавно ходил с Алексеем Толстым играть в казино по небольшим ставкам.
Зощенко стал Жванецким.
Илья Эренбург пишет сентиментальные детективы о политических компроматах. Вхож в высшие круги МВД и ФСБ.
Недавно у него обокрали квартиру. На ноги была поставлена вся московская милиция. Результатов пока никаких, но следствие не теряет надежды.
Ильф и Петров ведут раздел светской хроники в солидной газете и пишут авантюрно-сатирический роман о пирамиде Мавроди.
Хармс очень доволен новой русской жизнью.
На каждом шагу устраивает бесконечные акции и перфомансы.
В метро и на улице его часто останавливает милиция, принимая то за городского сумасшедшего, то за чеченца.
Но психиатры его обожают и в обиду не дают.
Набоков - хоть и не советский писатель, но представить можно.
Набоков наконец-то решился написать злобный роман о Достоевском.
Замятин написал антиутопию.
Россия построила капитализм.
Очень примитивный капитализм китайского типа; коррупция, криминал, китч и массовая деградация.
Духовность почти исчезла.
Но всё-таки духовность иногда ещё напоминает о себе.
Роман интересный, но неровный.
Фёдор Сологуб пишет роман “Мелкий бес - 2” о предпринимателе средней руки.
Но теперь это роман об обычной столичной сволочи без всякой примеси провинциальной мистики.
Андрей Белый написал роман о сыне крупного чиновника из Управления делами Президента, связавшегося с экстремистами.
Синтаксические конструкции уже проще, чем в “Петербурге”. Увлекается сайентологией.
Вагинов пишет роман о жизни литературной богемы; наркотики, бисексуалы, трансвеститы, СПИД, роликовые коньки, рейв-дискотеки.
Олеша написал роман “Зависть”.
О зависти русского интеллигента постсоветского периода ко всему остальному миру.
Добычин много печатается в Германии. В России известен мало.

Платонов - единственный писатель, который верен эстетике соцреализма.
За пределами эстетики соцреализма Платонову скучно.
Поэтому Платонов ничего не пишет.
Просто живёт.
Принципиально много пьёт. Иногда пишет стихи и литературную критику.
Пытался уйти к старообрядцам, но так и не смог до них дозвониться и узнать адрес.
Часто ходит по улицам и ищет Шолохова, но найти его не может.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments